Чёрный смерч [сборник] - Святослав Логинов

— Там кто-то есть! — закричал Рон. — Оно сюда летит! Когда я был в другом мире, видел это — оно страшное!

— Назад! — выдохнула Уника. — В пещеру!

Уника, волоча за собой Рона, спешно пробиралась сквозь узкий лаз. Сзади, сопя, продирался Туран. Они едва успели попасть к подземному ручью, когда сверху донёсся глухой удар, рёв, скрежет ломаемого камня. Должно быть, наверху на день пути не осталось ни одного целого дерева. Со сводов пещеры обвалилось несколько камней, впервые за бездну лет взволновалась гладь подземного озера. Живые мертвецы сбились в кучу, бессвязно лопоча. Уника поспешно раскидывала амулеты, шептала тайные слова, ворожила что-то. Потом обессиленно откинулась на песок.

— Не получается! Пусть сперва само хоть немного притихнет…

— Что это? — Роник уже вполне успокоился и вопрос задал так, что всякому было ясно: шаманыш готов хоть прямо сейчас взяться за усмирение новой напасти.

— Хоров. Последний из предвечных властелинов, владыка воздуха. Ведь у него сейчас не просто силу своровали, а зачерпнули полной долонью, как от сотворения мира не бывало. Ясное дело, что разбудили лихо. Вот он и взъярился. А что нам первым от его ярости досталось, так это оттого, что старые маги колдовали именно здесь. Хорошо хоть он так, не глядя, отмахнулся, а то никакая пещера, поди, не спасла бы. Предвечный, ежели его потревожить, не глядя, разом на все восемь сторон света обрушивается. Теперь всем мирам, и нижнему, и верхнему, худо придётся. Как бы не вспомнились Кюлькасовы времена, когда владыка вод бушевал. Ну да это беда поправимая, что-нибудь измыслим.

— Что с ним делать-то можно? — выкрикнул Рон.

— Усыплять… или убить… — Уника беспомощно оглянулась, ища подсказки. — Не знаю… Убить было бы вернее, но как это сделать? И куда потом его магию девать? Земля ещё от Кюлькасовой смерти не остыла. Значит, будем усыплять. Ромар мне велел, чтобы я Хорова усыпляла. И Баюн то же говорил.

Уника помолчала, словно ждала, что впавший в младенчество Баюн встрепенётся и даст дельный совет. Баюн молчал, горе этого мира больше не тревожило древнего мага.

— Несчастий случится — не сосчитать, — сказала Уника словно самой себе. — Месяца три, а то и полгода Хоров колобродить будет: штормы, бури, ураганы, уж не знаю, что ещё, — всё на нашу голову. Потом должно на спад пойти. Жаль, учителей в живых нет, они бы подсказали, как к такому подступиться. А так — мне велели думать, как предвечного усмирять. Должен же он когда-нибудь уснуть…

— Баю-бай, спи малыш!.. — хрипло завёл Туран, разобравший лишь последнюю фразу хозяйки.

— Вот именно, — подтвердила Уника, улыбнувшись поющему демону. — Уснёт он у нас как миленький. Неужто мы втроём такого простого дела не осилим?

— Осилим! — откликнулся Туран.

КВЕСТ

Костер прогорал, и фигуры сидящих сдвигались плотнее, словно пальцы, медленно сжимающиеся в кулак. Люди молчали, и в темноте почти не было видно лиц, но никто не поднимался с места, хотя давно пора укладываться спать. Больше спокойных ночевок ожидать не приходится, на том берегу речки, что чуть слышно лепечет в ночи, начинается Запретная земля, там ни единой минуты нельзя пробыть безопасно.

Квест оглядывал сомкнувшиеся фигуры, в который раз пытаясь поверить, что все происходит именно с ним. Запретная земля, о которой рассказывают сказки; семеро странников, идущих к неведомой цели. Потом, если хотя бы одному удастся вернуться, их назовут героями. Это он-то герой? Он прожил здесь всю жизнь, даже не пытаясь ступить на тот берег. Да и внешность у него совсем не геройская: худые ручонки, тощая шея, на ребрах можно выстукивать музыку, словно на старом ксилофоне, что по праздникам вытаскивался на середину деревенской площади. В других деревнях ксилофона не было, там танцевали под скрипку, мандалину и барабан. А у них был еще и ксилофон. Квест даже пытался на нем играть, но так и не выучился толком. Вот если бы выучился, то, возможно и попал бы сюда. Его тогда звали бы художник Квест, и он шел бы исполнять желание для всех, кто играет на цитре, держит в руках кисть или рассказывает волшебные истории. Среди странников обязательно должен быть художник. Так повелось издавна, и не Квесту нарушать традицию. Вот художник, Лид Алвис сидит позади всех и смотрит на огонь через плечо соседа. Лид Алвис настоящий артист, это сразу видно. Жаль, что Квест не спросил, каким именно искусством занимается попутчик. Может быть, он поет песни, тогда можно было бы попросить Лида спеть, и вокруг не было бы так мрачно.

На той стороне у самого горизонта что-то беззвучно полыхнуло, озарив небо. Не зарница, конечно… разве зарница может рассыпать искры словно праздничный фейерверк? В замке в день покровителя рода всегда устраивали салют, пускали дымные ракеты и жгли просмоленные колеса, из которых сыпались огненные клубки. На праздник сбегался народ с окрестных деревень и даже из пригородных сел, которые к замку не имели ни малейшего отношения. Квест тоже любил смотреть пороховые забавы, ему нравился треск римских свечей, всполохи, селитряный запах дыма. Правда, этот салют слишком далеко, да и вряд ли он сулит доброе.

— Красиво… — произнес Квест, стараясь успокоить сам себя.

— Не хотел бы я сейчас там быть, — словно соглашаясь проговорил мечник Семир.

Конечно, Семир вовсе не был мечником. Мечники — простые люди, кнехты, а Семир происходил из рода древнего и богатого. Ему не приходилось служить наемником, он сам водил в бой полки и целые армии. Но в руке Семира всегда был простой меч, такой же, как у его солдат, и потому полководца называли мечником. То не было прозвище или фамилия, Семир был слишком знатен, чтобы иметь фамилию. То была констатация.

Квест частенько слышал рассказы об удачливом воине, но не думал, что ему придется запросто сидеть с мечником Семиром у одного костра. Хотя, звание странника уравнивает всех. Только у одних есть фамилии или прозвища, а у других — нет. У Квеста тоже не было фамилии, его звали просто Квест.

Странники уходили в Запретную землю отрядами по семь человек, а возвращались… чаще не возвращались вовсе. Но порой, хотя никто не приходил из-за реки, люди все-таки знали, что кто-то добрался к неведомому и сумел сказать желание. Каждый из дошедших мог загадать одно желание, и оно исполнялось даже если герой погибал на обратном пути. Вот только желание должно быть не для всех, не обо всем и не навсегда. И самое главное, ничего нельзя загадывать для самого себя. Поэтому странники уходили в Запретные земли редко. Кому охота погибать не для себя, но и не для всех? К тому же, не так часто находились настоящие маги, готовые вести отряд. А без мага в Запретных землях делать нечего — погибнешь в первый же день. Хотя, простолюдины поговаривали, что высшие степени посвящения колдун может получить лишь после того, как пройдет сквозь Запретные земли. А это значит, что семерка странников набирается всякий раз, едва какой-нибудь волшебник станет достаточно могучим, чтобы пересечь с отрядом пограничную речушку.